Юрка Васин в это время вел
ударную работу в вальцовке. С ним еще два парня-комсомольца. Их цель была доказать, что один рабочий может работать одновременно на двух вальцовых машинах, — до сих пор все работали на одной. Гриша Камышов, секретарь их цеховой комсомольской ячейки, «ударялся» со своими подручными тут же, на огромном трехзальном каландре.
Неточные совпадения
Учился на вечернем рабфаке; полдня проводил на заводской
работе, полдня на рабфаке; был членом
ударной тройки, много работал и в ней.
Желающих явилось больше чем нужно.
Ударная тройка отбирала тех, кто был получше в
работе. Необходимо было прикрепить к конвейеру и Басю: она и работница была прекрасная, и великолепный организатор в качестве члена тройки, — ее наметили бригадиром. Но Бася уже не работала на галошах. С большими усилиями, с вмешательством партийной ячейки удалось добиться, чтобы администрация временно освободила ее от хронометража.
Предстоял московский, а потом всесоюзный съезд ударников. На 8 ноября была назначена заводская конференция
ударных бригад для выбора делегатов на съезд. ВКК — временная контрольная комиссия по
работе ударных бригад — поручила своим членам, Ведерникову, Лельке и Лизе Бровкиной, подготовить отчет для конференции: столкуйтесь там между собою, выработайте сообща, и кто-нибудь из вас выступит.
Сели, стали разбираться в цифрах: количество
ударных бригад, снижение брака, результаты соревнования.
Работа была огромная. Сидели до позднего вечера. Оба увлеклись.
Когда звенел звонок к окончанию
работы, вскакивал на табуретку оратор, говорил о пятилетке, о великих задачах, стоящих перед рабочим классом, и о позорном прорыве, который допустил завод. И предлагал группе объявить себя
ударной. Если предварительная подготовка была крепкая, группа единодушно откликалась на призыв. Но часто бывало, что предложение вызывало взрыв негодования. Работницы кричали...
Звонок. Ленты конвейеров остановились. Десятиминутный перерыв. Девчата спешно заканчивали начатую колодку и бросали
работу: одним из пунктов
ударного устава строго воспрещалось работать в перерывах. Бежали в уборные, в столовку выпить чаю, на медпункт взять порошок от головной боли или принять валерианки.
И правда, зачался большой пожар. Через две-три недели узнать нельзя было завода: весь он забурлил жизнью. Конвейеры и группы вызывали друг друга на социалистическое соревнование.
Ударные бригады быстро росли в числе. Повысился темп
работы, снижался брак, уменьшались прогулы. И сделалось это вдруг так как-то, — словно само собой. Какой-то беспричинный стихийный порыв, неизвестно откуда взявшийся.
Если над водою, сидя в лодке, держать зажженный факел, то с разных мест, — из заводей, из-под коряг, из темных омутов, — отовсюду потянутся к свету всякие рыбы. Так из гущи рабочей молодежи завода «Красный витязь» потянулись на призыв
ударной тройки те, кому надоело вяло жить изо дня в день, ничем не горя, кому хотелось дружной
работы, озаренной яркою целью, также и те, кому хотелось выдвинуться, обратить на себя внимание.
Заводская газета «Проснувшийся витязь» с шумом и торжеством оповестила о возникновении молодежной
ударной бригады в галошном цехе. И из номера в номер в ней появлялись статьи о ходе
работы на
ударном конвейере, о том, как добросовестно, с каким энтузиазмом работает молодежь.